воробушек на нитке

Истории из верхних ящичков

В самых верхних ящичках старого комода находилось Впрочем, что именно и в каком количестве в них находилось, доподлинно не знал никто. Там было нечто совершенно удивительное, чему дядя Володя дал меткое и ёмкое название кубло.

В ящичках этих, в ворохе разнообразнейших мелочей, можно было отыскать решительно всё, что угодно: от детской пустышки до патронов для двустволки! Нужен ли кусок медной проволоки, изолента, химический карандаш, пластырь, чернила, сапожная дратва, таблетки от желудка, пластилин, колёсико от игрушечной машинки, оселок, изолента, застёжка для бус, канифоль, стёклышко от часов, паста ГОИ, любой клей от пузырька БФ до плитки столярного, всех размеров ножнички, кусок кожи или резины, колпачок от шариковой ручки, капсюль, бритвенное лезвие словом, не было и не могло существовать на свете такой вещи, которая не отыскалась бы в дедушкином кубле! Там даже кремень был! И с его помощью вполне можно было высекать искры и зажигать огонь: дедушка показывал, как нужно ударить по камню, чтобы крохотные огоньки брызнули на бумагу или солому и разгорелись в живое весёлое пламя.

Не исключено, что если бы по воле Провидения попал в наше лесничество печальный археолог, всю жизнь разыскивавший безуспешно чашу святого Грааля, и пожаловался бы дедушке или бабушке на то, что никак не может отыскать её, – дедушка только сказал бы, как обычно:
– Ты, милый человек, не расстраивайся так! Сядь, посиди… Сейчас поищем.
И начал бы шерудить в кубле, и откуда-то из недр непременно извлёк бы искомое сокровище! Или, во всяком случае, какой-нибудь вполне пригодный заменитель.

Каждый в лесничестве знал: если позарез нужна какая-то дефицитная в данный момент мелочь нужно обратиться к Николаю Алексеевичу, уж у него-то точно отыщется то, что надо! Сколько раз дедушка, словно фокусник, вытаскивал из глубин волшебного ящичка то какую-то особую блесну, то определённого диаметра пружинку, то заклёпку или накладку для перочинного ножа, то какой-нибудь крохотный яркий резистор или транзистор, похожий на длинноногого паучка… Ну, а если чего-то не было в ящичке у дедушки, то оно уж точно находилось в таком же кубле в соседнем ящичке у бабушки!

Однажды в гости к соседке Леонтьевне приехали внучки из Курска: восьмиклассница Таня и шестилетняя Люда. Мама девочек, бывшая жена дяди Саши, строго следила за тем, чтобы старшая дочь выглядела прилично. И, разумеется, ни под каким видом не разрешала Тане пользоваться косметикой.

Но как же идти совсем взрослой пятнадцатилетней девице в сельский клуб без причёски и макияжа?! Танька была в полном отчаянии: у её бабушки из всех женских штучек, предназначенных для созидания красоты, имелась разве что расчёска! От слёз у бедной Тани распух очаровательный вздёрнутый носик и покраснели веки Старенькая Леонтьевна, поглядев на страдания внучки, отправилась за помощью к бабушке. И та решила тряхнуть стариной.

Пять часов, не меньше, бабушка колдовала над взъерошенным рыжим воробушком! Из глубин ящичка на божий свет появились разного диаметра бигуди, щипчики для бровей даже какое-то удивительное приспособление для завивки ресниц Чтобы локоны на Танькиной голове держались как можно дольше, бабушка заварила кипятком горсть льняного семени, и на этот мусс для укладки накрутила все бигуди: от самых мелких до самых крупных. Нашлись в ящичке и Ленинградская тушь, и какие-то невероятные, жемчужно-серые трофейные тени для век, и двойная нить гранёных чешских бус из медового хрусталя, и заколки-бабочки

Сняв бигуди, бабушка целых полчаса укладывала волны и локоны, ловко подкалывая где надо невидимки. Сама обмахнула душистой пуховкой Танькино сияющее личико, пальцем, смоченным в льняном отваре, провела по бровям. Несколько взмахов щёточкой для ресниц, тени
Танька порхнула к зеркалу и обомлела. Вместо голенастого подростка с торчащими во все стороны рыжеватыми волосёнками, из тяжёлой деревянной рамы на неё чуть испуганно глядела громадными серыми глазищами юная красавица, похожая на всех знаменитых киноактрис сразу! Непокорные прежде пряди обрамляли счастливую Танечкину мордаху крупными золотистым волнами, тени и тушь придавали взгляду глубину и загадочность, а мерцающий солнечный хрусталь как нельзя лучше подходил к волосам.

– Платье тоже снимай: это сюда не пойдёт! скомандовала бабушка, закуривая очередную папиросу. Сейчас сделаем, как надо!
Танечка покорно стянула через голову розовое в цветочек короткое платьице и осталась в одной беленькой комбинашке. Бабушка вновь нырнула в комод, покопалась среди отрезов материи

– Вот! То, что надо, будет! с победным видом бабушка встряхнула перед собой кусок шёлка цвета опавших листьев. Ткань заструилась, опадая к ногам.
– Это мне ещё Миша привёз. Из Самарканда, в тридцать восьмом С цветом немного не угадал: я слишком чёрная. А тебе в самый раз придётся!
– А шить когда? Мы же не успеем до вечера Танечка робко потрогала шелестящее тёмное золото.
– А зачем нам шить? подмигнула бабушка. Мы шить не будем ну-ка, иди сюда. Наталья, доставай булавки!

Я метнулась к игольнице: в вышитой бархатной подушечке топорщились булавки с разноцветными пластмассовыми головками. Бабушка в мгновение ока обернула тоненькую Танькину фигурку в шёлк и, одну за другой выхватывая булавки, принялась закладывать складки. Не прошло и десяти минут, и кусок материи был со скульптурной точностью зафиксирован по фигуре, и бабушка взялась за иголку с ниткой. Невидимые стежки плотно прихватывали ткань, теряясь в драпировках. Мы с Людкой только ахали. А Танька молча таращила глазищи: в зубах бабушка велела ей держать нитку и не произносить ни слова чтобы не пришить память.

Через полчаса всё было готово. Напоследок бабушка перебросила через Танькино плечо уголок ткани и надёжно закрепила его янтарной брошью в серебряной оправе. Отошла, прищурилась, выдохнула струю дыма
– Отлично! Ну, Татьяна, давай сюда нитку. Как тебе?
– Ой, Анна Андреевна, здоровско! Спасибо вам! Только босоножки надену
– Какие босоножки? подняла бровь бабушка. Туфли надо. Туфли есть? Мои на тебя не налезут.

Туфли, слава богу, у Таньки нашлись. Правда, коричневые, а не золотистые и не серые, но всё же это были вполне изящные лодочки, а не красные босоножки-сандалии на плоской подошве.
– Ничего, сейчас мы их украсим Ну-ка, дай сюда!

Танька недоуменно протянула туфли. Бабушка же выдвинула соседний ящичек дедушкин и вытащила оттуда ёлочную игрушку: космонавта в серебристом скафандре на прищепке. Одной руки у космонавтика не было, на её месте зияла дырка.

– Сейчас ты нам в последний раз послужишь, – с этими словами бабушка отправила разбитую игрушку в чугунную ступку и растолкла стекло в мелкую бриллиантово-серебряную крошку. Затем обычным канцелярским клеем, извлечённым из того же ящичка, нарисовала на туфельках контуры цветов и листьев и посыпала их этой искристой пылью.
– Пусть теперь сохнут, и вновь повернулась ко мне. А теперь давай лак!

Я сгребла в пригоршню пяток ярких пузырьков и протянула бабушке. Та выбрала ярко-алый. Чёткими, точными движениями по три взмаха кисточкой на каждый ноготок бабушка нанесла лак и удовлетворённо произнесла:
– Всё! Ну, Татьяна Александровна, теперь все парни твои! Смотри только, чтоб тебя там не украли!

Счастливая Танька расцеловала бабушку и вихрем вынеслась из комнаты: где-то там, в глубинах аллеи, её уже ждали местные ребята и девчата. Из сиреневого сумрака раздался чей-то восхищённый свист: видимо, местная молодёжь и представить себе не могла, что кто-то из их ровесниц внезапно за один вечер преобразится из обычной нескладёхи-подростка в роскошную красавицу с обложки. Взревели один за другим несколько мопедов Бабушка сияла, словно это не Танька, а сама она отправлялась на первое свидание!

А через полчаса после триумфального Танюшкиного отбытия в клуб к нам зашёл дядя Саша. Постоял, помолчал, вздохнул шумно:
– Пошли покурим, Анна Андреевна
– Дядь Саш! Какая Танька у вас красивая! Как царевна! выпалила я радостно и осеклась под стремительным, хлёстким взглядом бабушки. Я растерялась: в чём дело? Разве я сказала что-то плохое? Но что?!

– Красивая Да, – дядя Саша говорил с трудом, будто сам с собою. Очень красивая. И мать у неё тоже была красивая

Я на цыпочках ушла в комнату, по-прежнему недоумевая: что происходит?! Отчего так плохо нашему соседу, всегда молчаливому, но бесконечно доброму дяде Саше, отчего бабушка так резко оборвала мои восторги, сочтя их неуместными, почему они молча сидят на колоде под окнами и курят одну за другой папиросы и не идут домой, хотя уже давно совсем стемнело?!

Лишь на следующий день бабушка рассказала мне давнюю историю несчастливой семейной жизни дяди Саши. Его жена, юная Ниночка, такая же красивая, такая же вся золотисто-розовая, сладкая и хрустящая, как вафельная трубочка с кремом, недолго прожила в глухом лесничестве. С молчаливо и преданно обожающим её мужем блестящей красавице было скучно.

Очень скоро Ниночку обворожил кто-то из городских специалистов-проверяющих. И, подхватив годовалую Танечку и чемоданчик с платьями, молодая жена выпорхнула из скромного семейного гнезда в другое, куда более роскошное. Там она и живёт до сих пор, полностью довольная своей судьбой. Люда дочь Нины от нового мужа, того самого, что четырнадцать лет назад увёз её в Курск.

А дядя Саша с тех пор так и живёт один, вдвоём со старенькой мамой. Заполучить его в мужья хотели бы многие: ведь золотые руки и характер золотой: не пьёт, не ругается, служебная Волга – как-никак из обычного агронома вырос он до председателя колхоза! но только он до сих пор так же молчаливо и безнадёжно любит свою ветреную Ниночку, лёгкую и блестящую, словно кусочек золотистой фольги с шоколадной обёртки.

3 thoughts on “воробушек на нитке

Leave a Comment